Совершенное оружие Когда будешь готова, нажмешь на эту кнопку говорит бородатый отшельник ( Эрик Бана ) своей дочери Ханне ( Сирша Ронан ), проведшую с ним всю сознательную жизнь в избушке где-то за Полярным кругом.

Ханна готова уже давнехонько ей не терпится попасть на опасной и незнакомой здоровущий земле, она любой день зубрит стандартную шпионскую легенду, она владеет всеми видами оружия, включая собственные руки-ноги, голова ее на всяческий пожарный забита тонной энциклопедических фактов, а бывшую папину коллегу, дьяволическую цэрэушницу Мариссу Виглер ( Кейт Бланшетт ) уже давно пора ликвидировать.

Кнопка нажимается, папа исчезает, налетают вертолеты, Ханна оказывается в каком-то неприветливого дизайна бункере, появляется Марисса Виглер, только фальшивая. Первую половину фильма смотришь с эдаким инфантильным восторгом. Вторую половину оторопело спрашиваешь себя, отчего так раздражает все то, чему так радовался несколько минут вспять.

Первая часть, описывая пируэты, пролетает с сумасшедшей скоростью, вторая слишком длинный тормозной стезя, более того для таковый красивой и быстрой машины. Почему так происходит? Фильм в целом грамотно и не без таланта списанное сочинение на одну из древнейших тем: Как одиноко бывает в детстве, да и вообще. Грамотно потому что изложено ладно-складно, увлекательно и с цитатами из классики по теме (см.

А стоит узреть, как Кейт Бланшетт (имя ее героини, конечно, отдельное счастье) чистит зубы или как в пустыне по-серджиолеоневски в кадре материализуется девочка с пепси-колой, и в профпригодности режиссера сомнений не остается. Все хорошо, в то время как кино и по сюжету, и по жанру не отходит далеко от недавней комедии Пипец с тем же главным аттракционом хрупкая девчурка колошматит плохих взрослых.

На этом фоне Ханна действительно выглядит оружием посовершенней экзотическая натура, сверхдлинные экшн-сцены плюс современная матриархальная семья во главе с Оливией Уильямс, которая вслед за тем Призрака, видимо, надолго обречена игрывать молодую Шарлотту Рэмплинг.

Загвоздка лишь в том, что список необходимых дальше эмоций от Андерсена до братьев Гримм, от Леоне до Леона режиссеру Райту остается недоступен. Как часто бывает с произведениями, целиком построенными на заимствованиях, автор слишком увлечен прямо процессом, чтобы всерьез изрекать на какие-то личные важные темы или хоть как-то относиться к своим героям. Подтверждение тому эта чудесная семейство с Оливием Уильямс.

Что все-таки с ней произошло, уверен, будет волновать каждого после этого просмотра, кроме, разумеется, режиссера. Он доволен, он в финале красиво пальнул надписью. А.С. Пушкина все спектакли ревью Пастырь Священники против вампиров. Совершенное оружие Красивый боевик про несовершеннолетнюю киллершу.

По материалам http://kino-teatr.ru/kino/art/pr/2097/

Пастырь Далекое и не наше перспектива. До того не наше, что люди тут только и занимаются, что молятся и обороняются от вампиров, настолько далекое, что война уже давнехонько закончилась наши как бы победили, вампиры сидят за 101-м километром в резервациях.

Поселения людей выглядят немногим привлекательнее высоченные оборонительные стены, вечный дождик, фашистская архитектура, по всем мониторам передают очередное послание Монсиньора Ореласа ( Кристофер Пламмер ), местного Большого Брата и Папы Римского в одном лице. Профессиональные убийцы вампиров, воины-пастыри обществу больше не нужны.

Свой герой в черном балахоне и с вытатуированным на лице крестом единственный из этой касты неприкасаемых ( Пол Беттани ) в одно прекрасное время узнает, что его племянница ( Лили Коллинз ) похищена этаким сверхвампиром по имени Черная Шляпа ( Карл Урбан ).

Вооружившись парочкой револьверов и крестами-бумерангами, любящий дядя выходит на охоту в бескрайние постапокалиптические прерии вместе с девушкиным женихом ( Кэм Жиганде ) и кореянкой-монахиней ( Мэгги Кью ). Его ирония ирония человека, знающего и правила жанра и постулаты постмодернизма. Его боевик-комикс-вестерн разворачивается в пустыне, уже протоптанной и Коэнами и Такаси Миике. При этом Стюарт ни на секунду не забывает, что его главная проблема хорошо свершить плохое кино.

Это его, если угодно, культурная миссия, с которой он на данный момент справляется лучше всех. Фильмы категории В не потерялись во времени, во многом, потому что они наиболее объективно его отражали. Показательно, что Джон Уэйн и Клинт Иствуд сызнова ожили в мире, где батюшка, разъезжая на лошади-мотоцикле по знакомой территории, рубит с плеча фрэнсисбэконовских монстров.

Показательно и то, что это мир, пускай захваченный хоть вурдалаками, хоть пришельцами, все ещё стоит на ими созданных законах. Ханна.

По материалам http://kino-teatr.ru/kino/art/pr/2098/

Тот самый спектакль очень удачно составлен режиссером Юрием Ереминым из двух пьес Алексея Константиновича Толстого "Смерть Иоанна Грозного" и "Царь Федор Иоаннович". Из широчайшего авторского многоголосья и энного количества сюжетных линий Юрий Иванович выделил для себя основные и необходимые, остальным же отказал в существовании.

На мой взгляд, автору удалось раскрыть толк и роль происходящего с позиции того времени. В спектакле точная и педантичная прорисовка всех сцен, беспрерывность действия, и стройная, ни на секундочку не провисающая сюжетная линия. Сценография Юрия Еремина заслуживает отдельного разговора. Декорации размещены таким образом, что им удалось на сто процентов наполнить огромную основную сцену театра им.

И хотя они не крайне разнообразны, но полностью мобильны и отличаются простотой и пластикой. Это очень стильное и необычное решение авторов изготовить постановку, используя только два цвета черный и белый. Они несут в себе больше и точнее информации, потому как как фокусируются на самых главных деталях.

Отдельным героем в спектакле стал свет, который пытается отобразить состояние души героев. Хочется отдельно добрым словом пометить элегантные и завораживающие костюмы Виктории Севрюковой. А потрясающая музыка Матвея Костолевского привносит своеобразный нерв в спектакль. Спектакль "Царствие отца и сына" это очень личные размышления авторов и актеров о Человеке, и тут нимало не важно, наделен ли он верховной властью или нет.

В спектакле невероятное количество эмоций и чувств, немалая территория страха и безумия, порой совершеннейшая абсурдность происходящего, тончайшие нити искренности и добра, щемящее ощущение жалости. Здесь нет какого-то запредельного эмоционального взрыва, зато в полной мере присутствует чувствительное единение зрителей и актеров. Моссовета, произвольный из них отдельная целая планета.

Режиссеру не только удалось сотворить целостную команду, которая весьма точно играет на общую цель. Бояре, купцы, послы, каждый кажется совершенно на своем месте. Юрий Иванович смог талантливо сыграть на изумительно чувствительных струнах актерской души.

И подлинная веселье для зрителей зреть полное актерское погружение в роль и тончайшее умение попасть в ту чрезмерно далекую и во многом непонятную для нас эпоху. Сильно интересен Валерий Яременко в роли Бориса Годунова. В нем внутренняя мощь и твердая убежденность в том, что в итоге Мономаха должна принадлежать именно ему.

Заметен в роли старшего Шуйского Анатолий Васильев. К моей печали, никаких откровений в очередной раз не случилось с Александром Яцко. И уж в который раз пытаюсь утешиться мыслью, что его наличие на сцене необходимо лишь для того, чтобы стало ясно, как ослепительно хороши остальные. Как сами понимаете, утешение так себе.

В оправдание актера могу лишь сказать, что это чертовски тяжелое и как пить дать неблагодарное занятие в актерском ремесле образ Ивана Грозного. Понятно, что в этом случае актерское правило сыскать в себе черты персонажа не работает, оттого как фигура героя объемнее, значительнее и страшнее всех мыслимых представлений о ней.

Фигурально выражаясь, герой задавливает актера до такой степени, что на сцене он кажется немощным и ничтожным. Видать же все время в актерском рисунке роли только начальный план совершенно неинтересно. Попытаться понять внутреннюю бытие героя с его чувствами, эмоциями и страстями, со всеми замыслами, целями и самыми затаенными желаниями Александру Яцко не удалось.

Не смог он сыграть черное и страшное нутро Грозного, и все те мгновенные переходы из одного эмоционального состояния в другое. Поди, для этого необходимо быть намного более, чем нетрудно актером, надо быть Личностью. По иному получится то, что получилось. Да, Иван Грозный был многогранен и неоднозначен. И порой весьма противоречив, но верно никогда не был полным придурком. А таковым его видит Яцко.

Вот в первой сцене главный герой ломает комедию перед боярами, изображая монашеское покаяние и предлагая им остановить свой выбор себе другого, лучшего правителя. Яцко с удовольствием пучит глаза, вовсю гримасничает, и лицевые спазмы ему с лихвой заменяют все разнообразие актерских приемов. А все вместе это просто пошло, и к Ивану Грозному не может иметь никакого отношения. Кажется только, что на господина Яцко большое ощущение произвело весьма спорное изображение Грозного Петром Мамоновым в фильме Павла Лунгина.

Вот царь, задумав сослать жену в монастырь, зовет царицу, нежно вытирает лицо плачущей царицы носовым платком, а потом объявляет, что намерен направить ее в монастырь, чтобы жениться на иной. Излишне легко и маловесно.

А оттого что за этой сценой истинно человеческая трагедия Ивана Грозного, тот, что всю свою существование самым роковым образом искал Любви. Правитель насовсем сберег в себе неизбывное чувство к жене Анастасии, и смерть ее стала для него великим горем. С тех пор царь стал ещё более мстительным и жестоким, и число поверженного врага и замученной челяди уже не имело ни значения, ни смысла. Конечно, задумка Еремина была легко замечательной. Представить нынешнему зрителю царя как раз в то миг, когда он терпит ужасные поражения.

Когда от былого величия остались жалкие крохи. Все идеи Грозного на благо страны, все амбиции представить себя настоящим помазанником Божьим провалились. Его страшно боялись и ненавидели, а он жил в мире постоянно виноватых перед ним людей, которых разрешается было только карать и казнить. И его фатальная подневольность от опричников, потому что только те дарили ему видимость любви.

И жесткое осознание Грозным того, что осуществление в общем-то позитивных идей обернулось для него чудовищными бедствиями. Реально счастливой удачей для спектакля стало приглашение на роль Федора Ивановича Виктора Сухорукова. Актеру удалось свежо и жутко необычно кинуть взор на своего героя. И создать характер, сильно дальний от привычного толкования образа Федора Ивановича. Он блаженный, юродивый, слабоумный?? Да тысячу раз нет.

Несложно этот царь разительно непохож на своего отца. И отличается от него всем: характером, образом мысли и состоянием души своей. Ему скучно и неинтересно быть царем, и он с неземной радостью отдал бы власть хоть первому встречному. Нечасто встретишь настолько неоднозначное родство и точь-в-точь, что такие дети даются деспотам только в возмездие.

Несмотря на то, что вторая часть задумана Ереминым как разяще белая, Сухоруков идет дальше и пытается донести до зрителя мысля, что жесткого деления на добро и зло по определению быть не может, и в каждом человеке огромное многообразие оттенков. Виктору блистательно удалось сыграть те тончайшие нюансы белого и черного, которые сложно схватить и обозначить словом. Эта роль Сухоруковым сделана до такой степени блистательно, что любые описательные слова тут идеально излишни.

Ибо только в малой мере могут передать величие таланта, незаурядность актерского ума, всю глубину и щедрую многоцветность актерской палитры. Только хочется используя редчайшую вероятность, вобрать в себя и насытить душу живительной влагой искренности и попробовать вслушаться в собственную глубину.

О царице Ирине, жене Федора Ивановича и сестре Бориса Годунова, известно не так много.

По материалам http://kino-teatr.ru/teatr/art/teatr/2093/